«Мне известна другая совершенно потрясающая история с пластиночным конвертом. Я в ней сам не участвовал, но получил сведения от действующих лиц. Когда Раймонд Раубишко наконец пробился в Рижскую студию грамзаписи, он оказался во власти звукорежиссера Александра Гривы. Грива познакомился с программой будущей записи и обратил внимание на композицию "Пирамида Киопса" (Раубишко назвал ее по фамилии басиста из оркестра радио и телевидения, "пирамида" добавилась по созвучию “Киопс-Хеопс”). Грива заинтересовался и предложил переименовать пьесу просто в "Пирамиду Хеопса", а заодно дать новые "египетские" названия остальным композициям. По мысли Гривы это придало бы пластинке единство формы и содержания, а его жене-художнице представило бы возможность создать эскиз оформления соответствующий ее увлечениям. Раубишко рассказывал мне, что получил по сути дела "предложение, которое невозможно отвергнуть" (классический пример такого предложения – мафия предоставила Томми Дорси выбор: либо под согласием отпустить Франка Синатру будет подпись Дорси, либо его мозги... после выстрела в голову). Раубишко знал о двухлетних стараниях Ивара Вигнера издать пластинку с макетом своего художника и предложение принял. Так исчез "Киопс" вместе с "Пудом соли" и другими оригинальными названиями и взамен появились дополнительные пирамиды со сфинксом. Владимир Фейертаг говорил мне, что, получив запись на аннотацию, он попытался найти что-то египетское, но безуспешно. Нужно было все же что-то написать, Фейертаг раскрыл энциклопедию и обнаружил, что упомянутые пирамиды расположены в натуре недалеко одна от другой. Получился мажорный финал аннотации: "И подобно тому, как три пирамиды и "Большой сфинкс" образуют единый архитектурный ансамбль, вся пластинка Раубишко – одна монументальная композиция, в которой три ведущих рижских музыканта покоряют нас зрелостью своего джазового мастерства". Я уже было забыл о египетской истории, как однажды обнаружил репродукцию спинки древнеегипетского стула в одном из трудов по "пирамидологии" (есть и такая "наука" со сверхзадачей показать, что все в нашем мире бывшее, происходящее и будущее было когда-то предопределено размерами и взаимным расположением пирамид). Сходство подтвердилось: тончайшая резьба по дереву оригинала была приближенно передана грубыми мазками латвийской художницы. Стало понятно происхождение черных полос и каких-то кругляшков в углах. Это были соответственно щели между досками спинки и шипы, скрепляющие доски. Жаль, что авторское право не распространяется назад на три с половиной тысячи лет!»

Очень похожая история случилась почти десятилетием ранее с пластинкой Майлза Дэвиса Pangaea (Columbia, 1975). Названия  каждой из двух композиций, занимающих по целому диску двухдисковой записи февральского 1975 гола концерта Майлза в Осаке, - исключительно продукт фантазии редакторов Sony. Надо же было как-то назвать два куска музыки по 40 с лишним минут каждый, вот и получилось: Zimbabwe и Gondwana. Спрашивать у Майлза было всё равно бесполезно. Уже спрашивали однажды, как назвать получасовую композицию, записанную в августе 1970 года во время фестиваля на острове Уайт. «Call it anything», - небрежно ответил Майлз. Так она с тех пор и называется.